Против чего голосует диаспора

Против чего голосует диаспора
алексей меринов

Мария – молдаванка. Она обосновалась в Лондоне и учится на престижном факультете искусств. Её скульптуры, воплощающие лучшие образы родной земли, нравятся англичанам. В своих откровениях молдавской прессе девушка признается, что не знает - вернётся или нет на родину, но её часто одолевает тоска по дому. В одном Мария уверенна: из своей страны она вырвалась вместе с корнями и  эти глубокие корни помогут ей выжить как этнически-исторической единице.  На прошлых выборах девушка выстояла огромную очередь, но  так и не успела проголосовать... Зато она пообщалась в этот электоральный день с массой представителей молдавской молодёжи, прекрасных и думающих, как и она, а главное,  разделяющих  европейские ценности. Ей кажется, что они и есть будущее Молдовы…

Пропагандистские средства Майи Санду и ПДС с особым удовольствием подхватывают и мусолят такого рода сюжеты, которые при поверхностном чтении создают впечатление правильно воспринимаемой диаспоры, образ успешных, хорошо устроенных за границей молдаван, которые точно знают, за кого голосовать на своей исторической родине. Взятые по отдельности  эти примеры отражают реальность жизни определенного эмигранта, или редкой молдавской семьи, которой повезло как-то втиснуться в ряды чужого, сытого общества. Но такие примеры не характерны для молдавской эмиграции в Европе, как бы не старались пропагандисты выстроить из них общую картину счастливой жизни покинувших свою родину молдаван.

Да, по материальным признакам в Парме или во Франкфурте гастарбайтеру живётся лучше, чем в Бельцах или Комрате... Но день ото дня душу съедает ржавчина тоски по дому. Журналисты выражают её в поэтических образах расставшихся или в виде друцевского ореха у родной калитки. Эмигрантская тоска - не просто дискомфорт от отсутствия родных людей и мест. Это и серьёзное психологическое расстройство от потери социального статуса, чётких общественных ориентиров. Труд, который на родине приносил кроме денег удовольствие конкретного вклада в коллективное усилие, оценку и уважение членов этого коллектива, оголился на чужбине до простой продажи рабочей силы, а на чёрном рынке - до грубых отношений работорговли.

Частые новости о преступлениях наших соотечественников в диаспоре, суициды, нападение сиделок и садовников (наших близких и родителей) на хозяев и наоборот, являются далеко не отдельными случаями, а прорывающимися из глубин трудовых будней и обстоятельств криков отчаяния, которые отражают сложность, а часто бессмысленность положения молдавских эмигрантов. Ведь сплошь и рядом молдаване с высшим или средне-техническим образованием, профессионально реализовавшиеся на родине, находятся в Европе на положении дискриминируемой обслуги, ясно осознающие себя в отношениях с хозяевами на уровне дикого средневековья.  И эту жизнь по ошибке или по некой объективной оценке, они считают лучше, чем домашнюю, хотя ясно понимают, что первая  никак не достойнее второй.

Понятно, что произошло в психике этих людей, которым было особенно трудно в течение первых трех-пяти лет на чужбине: обосноваться, найти более-менее приличную работу, сменить подзаборный или подмостовый образ жизни на удобную квартиру, попробовать смириться с новым своим положением. Самый «удобный» виновник для положения эмигранта, это его неблагодарная родина, которая не смогла обеспечить ему хотя бы полу-голодную, но перспективную жизнь дома. И хотя по сравнению с домашним уютом психологический комфорт второсортного человека в чужом мире не отличается в лучшую сторону, приходится смириться с выбором. Лузером легче быть на чужбине, потому что здесь ты вне социальной конкуренции, тебя некому упрекнуть в ошибках, в неуспешности, ты здесь великий аноним, и звать тебя Никто.    

Ежечасно копаясь в свой непростой жизни, эмигрант склонен конкретизировать образ виновника за своё положение. И тут на помощь ему устремляются политические агитаторы со своим пропагандистским арсеналом. Социальные сети предлагают ему, особенно в течение электоральной компании, богатое меню ответственных за его домашний «дефолт».

Назначенных виновных легче связать с прошлым, т.е. примерно с тем временем, когда гастарбайтер или его близкие были в поисках выхода из паутины сложных домашних проблем. Легко же перевести на власть стрелки личной ответственности за собственные пороки, за алкоголь, за наркотики, за преступления и за собственные проблемы заработка, отношения с женой,  с детьми, с коллегами по работе. На власть вообще легко повесить всё, именно на ту власть, которую сам и выбрал, но предпочёл забыть свой выбор. 

Для очень многих (особенно тех, кто живет более десяти лет за границей, и решили никогда не возвращаться) голосование - это попытка мести за несчастное прошлое и нередко, за худое эмиграционное настоящее. Диаспора голосует против своего прошлого, против непреодолимых проблем и пороков, с которыми столкнулась когда-то здесь, дома. Мария, наша студентка из Лондона, любит своё прошлое не в отчетливых воспоминаниях об отрочестве, а в далёкой романтизированной истории края. Она тоскует по тем родным местам, по тому идеальному дому, который она воображала ещё в детстве. Мы хотим воплотить свою мечту о лучшем будущем, но вряд ли код нашей мечты как-то связан с избирательным бюллетенем. Никто же, будучи в своём уме и добром здравии, не отдаст свою мечту на откуп чужому дяди, тем более политику. Человек сам кузнец своего счастья, или как там ещё коверкают слово кузнец, путая его с могильщиком.

Что еще почитать

В регионах

Новости региона

Все новости

Новости

Самое читаемое

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру